За гуманизм, за демократию, за гражданское и национальное согласие!
Общественно-политическая газета
Газета «Вечерняя Одесса»
RSS

Культура

Песня, спетая и... неспетая

№51—52 (10751—10752) // 08 мая 2019 г.
Мавка и Лукаш (Иванна Ницак и Игорь Волосовский)

Узнав о том, что в Одесском театре юного зрителя имени Ю. Олеши поставлена «Лесная песня», что можно было подумать? «Ну, наконец-то!».

ПОЭТИЧЕСКИЙ шедевр Леси Украинки перенес на одесскую сцену режиссер из Херсона Сергей Павлюк, заслуженный деятель искусств Украины. И шла я на премьеру не без опасений. Кто же, на Украине выросший (говорю «на», потому что это была УССР, а еще раньше сама Леся Украинка в письмах так изъяснялась: «У нас на Україні», — так что не взыщите, блюстители), кто ж у нас не знает эту драму-феерию, чьи волшебные превращения практически неосуществимы на сцене. Эта пьеса словно специально задумана для всемогущего кино, но и в кино ей фатально не везло: не нашла «Лесная песня» конгениального воплощения.

А тут, что называется, бедный театр, даже и, не в обиду будь сказано, нищий: Одесский ТЮЗ. Ну, ладно, с костюмами спонсоры пособят, а как насчет превращений — что, коврик расстелем? Нет уж, театральное присловье про коврик в случае «Лесной песни» не прокатит. Вот как они всё воплотят, как?..

Пролог — обнадежил! Режиссер выступил в своем спектакле также сценографом и составителем музыкального ряда — и выступил, скажу вам, с блеском. Он, как говорят на театре, сыскал ход! Беспроигрышный ход, точно и емко отражающий глубинную суть воспроизведенного на сцене волшебного мира — мира, родившегося из славянских языческих поверий и безмерно возвышенного фантазией гениальной Леси, которая приравняла глушь диковатого Полесья к эллинской античности: не зря же в ней, в Лесе, текла балканская кровь.

Так что же это за ход у Сергея Павлюка? «Этно»! Древние народные веснянки, распевы-кричалки, хороводные обрядовые вопли, эффектно поданные в ритмах хард-рока (ну, если я тут, в определении рок-музыки, не совсем точна, пусть режиссер меня извинит, но я имею в виду, что именно этому направлению рок-музыки присуще усвоение народного, этнического мелоса и традиций старинной музыкальной классики, — именно так в нашей «Лесной песне» и получилось).

Мать и Килина (Инна Мешкова и Надежда Машукова)
Мать и Килина (Инна Мешкова и Надежда Машукова)

И завертелась на сцене в буйных «коло» лесная нечисть, полесские нимфы, наяды, фавны. И в дремучий лес, понатыканный на сцене там и сям в виде каких-то голых досок и стволов, поверилось безоговорочно. И водяные брызги, взлетающие из сценического люка, вполне заменили озеро. И костюмы отличные: они сделали вещный мир призрачным, остранили его. И свет хорошо работал на эту феерическую призрачность.

А грубая эротика весенних лесных забав, дуэта Русалки и Того, кто плотины рвет! Оно, может, кому-то и непривычно, и даже кого-то шокирует, но ведь в точку же. И не без юмора. А то, понимаете, Аполлон, преследующий Дафну, можно подумать, проявлял сентиментальную галантность кавалера века Просвещения.

В общем, пролог — даже не без учета того, что молодые актеры (Русалка — Злата Скальская, «Тот» — Александр Чорба; и опытный Михаил Малицкий — Водяной, собственно, и держащий ноту юмора в этой сцене) еще не вполне разыгрались, еще была некая зажатость, — пролог впечатлял. Хотя и вопрос возникал: с чего бы этот буйный разрушитель плотин такой пугливый, что от своей же лесной братии с воплем шарахается. Но... «ход найден», браво.

НО... ПОСЛЕ пространного пролога дальше пошло, к моему разочарованному удивлению, как-то скомканно. Да, массовые сцены были красивы, эффектны (замечу, они бы произвели и гораздо более сильное впечатление, будь их языческие песенные вопли исполнены актерами вживую, а не звучи в фонограмме). Да, нарядный антураж спектакля возник буквально «из трех ничего нет». Но что же трагическая любовь лесной нимфы Мавки к человеческому детенышу, музыканту Лукашу?

Пьеса Леси Украинки волею Сергея Павлюка подверглась немалой усушке и утруске. Купюры мне показались вопиющими. Во-первых, из действа вылетели, не оставив и следа, персонажи: ну, ладно, пусть там чертенок Куць, но ведь и огневой обольститель Перелесник! То, что вместо явления Лесовика лишь звучит в его владениях «закадровый голос» Богдана Чуфуса, это ладно: пусть это будет полесский Пан, «Всебожество». Но вот потеря спектаклем Перелесника весьма подкосила развитие образа главной героини. Поясняю, почему.

У беспечной Мавки с Перелесником что было? Ага, что-то было. Вроде как у Русалки с «Тем». Та же грубая эротика нимф и фавнов. А тут вдруг — невиданная любовь: к человеческому существу. И какая любовь: через музыку. Через Искусство. То есть: полюбить потому, что увидела, почувствовала, угадала в человеческом существе нечто такое, что этого существа — неизмеримо выше: то, что свыше даровано. Полюбила не такого, какой есть, какого люди создали, а того в нем, какого Бог задумал. Когда ТАК любят — тогда и расшибаются о возлюбленного: «А тільки — смутно, що не можеш ти своїм життям до себе дорівнятись». Леся — задолго до Марины...

Но так любить, с таким метафизическим конфликтом, — это и означает наличие в любящем бессмертной души, ищущей отклика — у другой души. История любви Мавки — история обретения души: одухотворения «равнодушной природы». А на душу, понятное дело, накладные расходы: испытания, вплоть до гибели телесной.

Мы, завлеченные феерической атмосферой «Лесной песни», как-то упускаем из виду то обстоятельство, что драма (драмы) Леси Украинки — это интеллектуальная драма. Драма идей. С соответствующей многослойностью. И эти слои желательно на сцене вскрыть.

К ВЕЛИКОМУ моему сожалению, базовый конфликт драмы — по большому счету, «что есть Человек», — вскрыт не был. Поют и хороводят в спектакле красиво, но... словами героя же спектакля: «Пісні — то ще наука невелика».

По сути, нам предложена очередная незамысловатая история: была-де невинная лесная девочка, пришел безответственный тип (Лукаш — Игорь Волосовский), соблазнил, поматросил и бросил. Любовная лодка разбилась о быт, две скандальные бабы разбили: мать героя (Инна Мешкова) и вдовушка Килина (Надежда Машукова), нагло уведшая лирического героя из-под носа у простодушной нимфы. Маруся отравилась...

Всё это очень пунктирно в спектакле, даже бытовой конфликт (а он, взаправду, бытийный, вы не станете спорить). А уж насчет «соблазнил» (ну, пусть и игрой на свирели), так из спектакля вылетела любовная сцена между Мавкой и Лукашом! Напрочь изъята. Почему?! Что — не осилили? Значит, грубую эротику с юморком — это можем, а проникновенную лирическую сцену — зась. Странно это...

Да и утерянного диалога Мавки с Русалкой о любви — жаль. Хороший диалог. Информация к размышлению.

Что до Мавки в исполнении Иванны Ницак, то невинность в ней присутствует, чистота есть, — а вот глубины образу режиссер не дал. Не такая ведь она простенькая в пьесе, эта дриада.

Такой вот парадокс вышел: атмосфера в действе есть, и очень верная, а глубины нет. Конфликт дан поверхностно: ну, пришли, вороженьки, на природу, испортили экологию, жлобы, заодно и нимфу погубил недалекий простак. Тут даже вполне убедительно колоритный друг и защитник природы дядя Лев в исполнении Богдана Чуфуса не спасает в спектакле положения, как не спас он его в печальной пьесе Леси.

И что же, в конце концов, случилось с Лукашом, что случилось с Мавкой, которую, отчаявшуюся, забрал Тот, что в скале сидит (эдакая ипостась античного Гадеса-Плутона)? Приходится жестко сказать: финал спектакля смят и невразумителен. То ли Мавка теперь призрак (а это не так; сила любви вывела ее, живую, из Аида: такой себе, кстати, выворотный парафраз Орфея), то ли Лукаш кадавр — невнятно: финальное объятие и хоровод.

Можно, конечно, постановщику надеяться на то, что зритель пьесу наизусть знает. Но я уже писала и продолжаю настаивать: зритель, идя в театр, не обязан знать первоисточник! Ему предлагают со сцены некое новое произведение-интерпретацию, некую модель мироздания, сконструированную режиссером, режиссерскими умом и фантазией, — и это, всякий раз заново новое, произведение должно быть цельным и внятным.

Ума не приложу: ну, зачем было Лесю Украинку так нещадно подвергать ампутациям? Я засекла продолжительность действа: час сорок пять. Ей-ей, оно имело право быть минут на сорок дольше, потому что скучным не было. Нарядное, увлекательное, будоражащее. И... поверхностное. Шоу в который раз победило театр. Опять нам преподнесли театр не как средство познания себя и мира, а как эффектный аттракцион. Жаль, жаль...

Тина Арсеньева. Фото Олега Владимирского



Комментарии
Добавить

Добавить комментарий к статье

Ваше имя: * Электронный адрес: *
Сообщение: *

Нет комментариев
Поиск:
Новости
20/11/2019
Первый этап реставрации Дома Руссова практически закончен — одесситы увидели прежний облик здания. Теперь департаменту транспорта предстоит убрать стоянку маршруток №№ 175 и 185, которая расположилась перед отреставрированным памятником архитектуры...
20/11/2019
В минувший вторник гостиная «Вечерней Одессы» вновь принимала друзей газеты. На сей раз нашими гостями были лауреаты конкурса «Люди дела» разных лет, советник, Почетный президент Одесского морского порта, Герой Украины Николай Павлюк и председатель профсоюза работников морского транспорта Одесского морского порта Владимир Зайков...
20/11/2019
Президент Украины Владимир Зеленский подписал закон, который запрещает ограничивать доступ к побережью морей, рек и других водных объектов...
20/11/2019
В Одессе началась реализация рождественского проекта «Собери добрый подарок»...
20/11/2019
Погода в Одессе 22—28 ноября
Все новости



Архив номеров
ноябрь 2019:
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30


© 2004—2019 «Вечерняя Одесса»   |   Письмо в редакцию
Общественно-политическая региональная газета
Создана Борисом Федоровичем Деревянко 1 июля 1973 года
Использование материалов «Вечерней Одессы» разрешается при условии ссылки на «Вечернюю Одессу». Для Интернет-изданий обязательной является прямая, открытая для поисковых систем, гиперссылка на цитируемую статью. | 0.027