|
|
   |
Шестнадцатого апреля состоялась очередная сессия Одесского городского совета — за три часа порешали 70 вопросов, соответственно, многие из них голосовались без обсуждения. Именно таким образом депутаты утвердили отчет о выполнении городской программы по обеспечению детей-сирот жильем.
В 2014 году одесские сироты за счет бюджетных средств получили четыре квартиры по 42,8 квадратных метра в новострое на ул. Прохоровской, в то время, как на льготной сиротской очереди стоят в городе более 230 человек, а в действительности бездомных этой категории насчитывается едва ли не в два раза больше. Четыре квартиры в 2014-м — это шаг вперед, конечно (в 2013-м ни один ребенок не получил жилья), но все же есть вопросы.
Программу по сиротскому жилью на 2014 год принимали в декабре 2013-го. До утверждения ее даже обсуждали. В частности, городской голова Леонид Труханов поднял такую тему, как выморочный жилой фонд. «Выморочка» — это квартиры, освободившиеся после смерти одиноких граждан. По правилам они должны передаваться в коммунальную собственность города, но чаще уходят «налево» в частные руки (обычно путем нескольких перепродаж). Только в Приморском районе на тот момент насчитывалось около 40 «упущенных» квартир — большие деньги мог бы город сэкономить. Однако далее предложения городского головы распределять «выморочные» квартиры между детьми-сиротами дело не пошло — о нем забыли.
При голосовании некоторые депутаты говорили, что программа по сиротскому жилью «сырая», надо бы ее отложить, но необходимо было «забить» финансирование. Средства заложили — 2 миллиона 340 тысяч гривен. Рассчитывали деньги по-разному. У одних депутатов вышло 32 квартиры, у других лишь десять. Впрочем, это неважно — и десяти сиротам не дали. Новострой на Прохоровской, надо полагать, «съел» львиную сумму, «гостинками» (там площадь меньше) можно было осчастливить в два, а то и в три раза больше бездомных сирот. Руководитель сиротской общественной организации «Форпост Одесса» Максим Тимотин (сам мыкается без жилья) так и говорил тогда: «Если отремонтировать какое-то отселенное общежитие, то квартиры можно предоставить гораздо большему количеству детей-сирот, ведь они согласны даже на коммунальные квартиры». Маленький метраж не нарушил бы права молодых людей — сиротам обязаны предоставить не менее 13,65 квадратных метра на одно лицо. Дайте же им крышу над головой в 14 метров. Но всем! Предложение Максима Тимотина не услышали.
Правда, управление капитального строительства Одесского горсовета в рамках реализации названной программы весной 2014-го объявляло о закупке квартир в черте города не только у строительных фирм, но и у населения (то есть подошла бы и «вторичка») — однокомнатных, общей площадью от 30 до 40 квадратных метров, со всеми удобствами, «по наиболее низкой цене». Предложения принимались на ул. Комитетской, 10-А до 10 июня 2014 года. Что-то там с низкими ценами, видимо, не заладилось.
Екатерина Бородина — одна из тех, у кого не заладилось с квартирным вопросом. История ее хорошо известна Приморской райадминистрации. Одно время, года два-три назад, Катя взялась активно добиваться жилья, так чиновники стали от нее прятаться. Осознав тщету потуг своих, девушка бросила ходить в присутственные места — ей даже дорога тяжело дается, не говоря о длинных очередях.
Катюша родилась больной — детский церебральный паралич, спастический парапарез, дисплазия тазобедренных суставов. Передвигается на костылях. С родителями девочке не повезло — смолоду пустились оба во все тяжкие и быстро умерли. Остались брат (старший) и сестра сиротами.
Катюшу в шестилетнем возрасте определили в одесский специнтернат № 7, откуда она вышла в 2009 году. Об интернате отзывается хорошо, об одной из воспитателей — Любови Николаевне Бурнусуз, как о маме родной: «Все, что есть во мне хорошего, — от этой женщины. Душу в меня вкладывала. Благодарна ей безмерно и буду помнить всю жизнь».
Катюша действительно светлый человечек. Умная и настойчивая. Добрая и жизнерадостная. Сейчас учится на логопеда в педуниверситете им. Ушинского: «Хочу работать с детьми в детском саду или в школе-интернате вроде нашего. Дети меня любят». Катя рассказывает несколько удивительных историй, когда мамы не могли успокоить малышей, а ей удавалось сделать это запросто. Дай Бог устроиться ей в интернат — будет примером для обиженных судьбой ребятишек.
Друзей у Кати полно — и реальных, и виртуальных. Девушка посещает евангельскую церковь, молодежи там много. Несмотря на костыли, Катюша старается участвовать во всех общественных, как принято говорить, мероприятиях. Она даже путешествует с друзьями по Украине — Крым, Черновцы, Львов. «Жизнь быстротечна, надо жить полноценно», — такая вот философия. Кстати, сделала заявку на автомобиль (инвалидам выделяют), даже сдала на права, но машину не получила.
«Кать, — спрашиваю, — а одного-единственного ты еще не нашла?». Катюша вздыхает: «Наверное, запросы у меня больно велики, пока не удается. Знаете, как шутят: хочется встретить принца на белом коне, а кругом что-то одни кони...». В чувстве юмора девушке не откажешь. И такую спокойную уверенность имеет далеко не каждый человек. «Стараюсь жить по заповедям Божьим», — отвечает на расспросы Катя.
Именно эти заповеди оттолкнули Екатерину от чиновников. В одном из кабинетов ей предложили дать взятку в обмен на комнату в коммуналке. «Только тихо, тихо!» — шептал солидный дядя. Девушка загорелась: «Найду деньги!». Потом одумалась: «Почему «тихо»? Кривой дорожкой идти? На чужом несчастье свое счастье не построишь». Так и сказала чиновнику. Тот рассердился: «Другие бы глотку перегрызли за жилье!»
Катя грызться не умеет. Она живет на четвертом этаже (каково с костылями спускаться-подниматься?) в коммунальной квартире с шестью соседями. А в 13-метровой комнате обитает с 27-летним братом и дядей почти вдвое старше себя. Умудряется миром решать сложные вопросы морального плана. В материальном отношении ей труднее: в комнатенке находятся и стиралка, и холодильник, и телевизор, стол-стулья, два дивана — на одном спит Катя, другой отдан двум взрослым мужчинам, которых девушка очень жалеет: «Брату телевизор посмотреть хочется, а дяде поспать надо...». Катюша ничего тут изменить не в состоянии. Мужчины перебиваются случайными заработками, это не те деньги, на которые можно приобрести жилье.
Беда еще в том, что дом их на ул. Семинарской, 15-А имеет несчастную судьбу. Он как бы ничейный. Давным-давно обещали снести его, да забыли. А приватизировать квартиры жильцы не имеют права, следовательно, и продать тоже. «Так что сижу мертво, — грустно улыбается Катюша. — Переодеться — и то проблема».
С 2011 года Екатерина Бородина зарегистрирована в Приморской райадминистрации в льготной квартирной очереди, сейчас числится 63-й. Если по четыре квартиры в год будет давать город, как нынче (хотя это не гарантия), то к 40-летию девушка получит свое жилье. 25 апреля Катюше исполнится 25 лет. Но не прилетит волшебник в голубом вертолете и не подарит... Даже не отдельную квартиру. «Мне бы комнаты в коммуналке хватило, — говорит Катя, — любого метража».
Нет надежды на быстрое продвижение Катиной очереди. Но ведь девушка не просто сирота — инвалид. Неужели никак не учитывается это обстоятельство? Юристы, подскажите, каким путем лучше идти. Мобильный телефон Екатерины Бородиной — 0939133536.
Возвращаясь к вышенаписанному: если одесские сироты в 2014 году вместо обещанных 500 квадратных метров жилья получили 171 метр (недобор), то сотрудникам различных служб выделили 250 квадратов вместо запланированных 194 (перебор): три квартиры метров по 50 дали автодорожникам, пограничникам и военным медикам, а самая большая,102 квадрата, досталась милиционерам. Этого перебора в 50 с хвостиком метров с лихвой хватило бы не только Кате, но и еще кому-нибудь из обездоленных.
На следующей сессии горсовета, как сказал городской голова Леонид Труханов, будет обсуждаться программа обеспечения детей-сирот жильем на 2015 год.
Татьяна Непомнящая