|
|
   |
Расцвели деревья, распускались нежные листочки — и тут вдруг ужасный арктический циклон со снегом и дождем. Все прятались дома, жалея гнущиеся, дрожащие на ледяном ветру тонкие деревца и кусты.
С нашего балкона на шестом этаже видно далеко. Пышно украшенные белыми цветами вишни в окрестных палисадниках за день растеряли почти все лепестки. И две большие, посаженные моей бабушкой Галей, тоже осыпались. Посадила она их, когда переехали в этот дом, почти сорок лет назад. Просто для красоты, для души — не помню, чтобы мы когда-нибудь собрали там хоть горсточку ягод. Они доставались соседским мальчишкам, и бабушка добродушно поглядывала с балкона, как они скачут, словно веселые воробьи, по веткам.
Сорок лет — срок большой. Молодые тополя, которые сажали напротив подъездов, вытянулись выше крыш девятиэтажек и каждый год засыпали дворы густым, плотным пухом — настоящей ватой, сбивавшейся иногда в такие комья, что лежали они до осени под колючими кустами роз. Много бед натворили толстые стволы и ветки выросших тополей, когда падали во время снегопадов и ураганов. Теперь от многих тополей остались уже только пни, каждый из которых может послужить обеденным столом для немаленькой семьи. Пережили эти деревья поколение первых жильцов. Теперь их дети и внуки понемногу подсаживают молодые деревца — но, упаси боже, не тополя.
И бабушкины вишни хозяйку пережили. Пять лет назад не стало ее. А в память о маме мой папа тоже посадил вишенку. Но не под нашими окнами, как бабушка, а с другой стороны дома, рядом со скамеечкой, где бабушка Галя любила с соседками посидеть. Не видно деревца из наших окон.
— Наверное, тоже весь цвет ветром сдуло, — печалился папа. — Ну, что поделаешь...
Но вот утром в воскресенье вышли мы из подъезда — ехали навестить могилки родных, как и все в этот день. И вот чудо — наша вишенка в таком пышном белом цвету, будто злого урагана и не бывало. Умытая дождем, обогретая чуть пробивающимися лучами солнца, она как будто помахала нам веточками. И две ее подружки чуть повыше, посаженные другими соседями, тоже уцелели. Красуются, цветут.
Еще раз вздохнули мы — с облегчением. Как будто привет получили от доброй нашей бабушки.
АННА