|
|
   |
Жить в Одессе — и ни разу не сесть в рыбацкую лодку?.. А сама эта лодка, которая сегодня в городе у моря, считайте, музейный экспонат? А то, что сегодня маленьким одесситам приходится объяснять, что такое шаланда, баркас, ял, фелюга? Нормально, да?.. Одна-единственная фелюга стоит сейчас на Ланжероне. Она очень популярна, зовется «Зюйдвестка»,
и на днях меня на ней покатали.
Всякий ребенок видит, что причалы морского вокзала уставлены роскошными яхтами: там яхт-клуб, и яхты — ну до того шикарные, что только помечтать о такой... а можно и не мечтать. Для большинства она — абстракция. Все окрестности теперь застроены роскошными особняками — как-то ведь не заморачиваешься, что у тебя нету такого. То же самое и крутая яхта: глазеешь на нее, как на красивую декорацию. Но вот то, что в нашем морском городе практически не увидишь простой рыбацкой лодки, а их-то когда-то было у здешних берегов больше, чем ныне иномарок на трассе... «обидно» — это мягко сказано.
«Зюйдвестка» принадлежит художнику Константину Зарицкому. Вот опять: надо ли объяснять, что такое зюйдвестка? Одесситы-старожилы, только не смейтесь, это я обращаюсь к вашим внукам. Да и меня Костя спросил — а знаю ли я. Это такая специальная старинная рыбацкая шляпа, непромокаемая, с широченными полями, закрывающими плечи. Сегодня многое из морского обихода нужно разъяснять детям, живущим у самого синего моря. Потому что Одессу нашу злодейски ограбили, нет больше у Одессы флота. Ее моряков не видно и не слышно, — вот разве что какое-нибудь судно с нашими нанятыми угодит под арест в дальних морях, тогда, конечно...
Мне Костя Зарицкий рассказал, как поразила его фраза, случайно вычитанная в книжке, которую он листал в Музее морского флота (будем надеяться, музей, наконец, после пожара и реставрации, откроют: флота — нет, так хоть музей пусть будет). Фраза, вроде бы, принадлежала английскому писателю и звучала так: «Безопасность государства зависит от того, в какой степени каждый из его членов мечтает стать моряком». Вот как!..
В старину всякий «морской волчонок» с детства должен был уметь управляться с парусной лодкой, для начала. Хотя бы вот и с такой, как «Зюйдвестка». Несколько лет назад Костя уже катал нашу компанию на своем паруснике. Ну, мы-то — катались... и наблюдали, что ходить на парусной лодке — не развлечение, а тяжелый труд. Повертись-ка сколько-то часов вокруг мачты, направляя парус, чтобы он хорошо ловил ветер. Теперь у нас это зовется — спорт. Константин Зарицкий занимается этим спортом с 14 лет — с момента, как пришел в детский яхт-клуб Одессы. Клуб и сейчас, говорят, жив, только, конечно, занимаются в нем теперь совсем на других условиях...
Зарицкий — художник. Его тема — морские пейзажи: марины. Он выставлял свои картины в Бельгии, Германии, Люксембурге, США, Турции, Франции. Как о художнике мне не раз приходилось о нем писать. Мне нравятся, близки его марины. Повествовательные и философские, они у него бывают, как поэма, а бывают лаконичны и глубоки, словно японское трехстишие. И, конечно же, они красивы. Костя влюблен в море. И его отец, Борис Зарицкий, тоже рисовал морские пейзажи и мастерил модели кораблей...
Парусная фелюга — это я вам, дети, — старинная лодка, приспособленная ходить вдоль берегов не далее чем в трех милях; название происходит от арабского слова «фулука», как раз и означающего «лодка». Ее использовали на Черном, Азовском и Каспийском морях для рыболовства и перевозок мелких грузов. Фелюга получила широкое распространение еще в XVII — XVIII веках на Средиземном и Красном морях. Были даже такие фелюги, на борту которых стояли пушки, — такие использовались в пиратских флотилиях. «Зюйдвестка» Кости Зарицкого — вы можете увидеть ее на Ланжероне, — и есть такая классическая фелюга, сработанная один к одному, по всем правилам старинных технологий. Ее Костя приобрел тридцать лет назад на Пересыпи — там умели их строить! Последнюю фелюгу в Одессе, говорит владелец «Зюйдвестки», построили там же, на причалах Пересыпи, прямо на песке, вручную, на его глазах, увы, 25 лет назад...
Те умельцы приспосабливали к фелюгам двигатели. На «Зюйдвестке» поначалу стоял двигатель выпуска 1953 года «Л-6»: пусковой электромотор, применявшийся на электростанциях. Заводился такой — посредством веревки, за которую дергали. Теперь, конечно, лодка снабжена современным мотором.
...У Константина Зарицкого есть заветный проект — наша газета и о нем писала, и повторяется он в городе, как я отследила, раз в пять лет, так уж совпало. Это выставка марин и предметов морской материальной культуры «Причал на Пересыпи». В районе остановки «Ярмарочная» — место знать надо, просто так не найдешь, — еще сохранились остатки классической Одессы, той, в которой у всех жителей побережья были, как положено, простые и надежные лодки. Вот те самые «шаланды, полные кефали». Когда-то Костю спросили: «Ваша выставка будет о том, как умирает наш причал?» — «Нет, выставка о том, как причал еще живет», — ответил художник. Еще живет... Но постепенно рыбацкие курени уступают место шикарным коттеджам. Один поселок на сваях и с лодками знаю и я: у кромки моря, если пройти от Крыжановки в сторону мыса «Е», известного как «самое рыбное место». С Лузановки поселочек смутно виден.
«Здесь, на этом причале, где казацкие курени стояли еще в XVIII веке, — рассказывает Костя о своем заветном месте на Пересыпи, — мы имеем редкую возможность увидеть последние черноморские фелюги. Несколько старых одесситов поддерживают эти деревянные лодки в приличном состоянии, выходят на них в море, любят их и дорожат ими».
«Как приятно, чувствуя себя капитаном яхты, услышать с берега: «Браво, «Зюйдвестка»!» — всего лишь потому, что вместе со всеми, круто к ветру, выходишь из узкой бухты яхт-клуба прямо в открытое Черное море», — написал Констанитин Зарицкий десять лет назад в своем очерке о своей фелюге. Ну, а еще надо фелюгу-то обихаживать — искусство, которым сегодня владеют, поди, единицы...
Мне Костя рассказал еще и про всякие чудеса. Про то, что на наших берегах можно увидеть мираж. Как-то раз Костя видел явление: корабли, стоящие на рейде, отразились в небо. Так и стояли, словно изображения на игральных картах, в зеркальном перевернутом отображении, кончик мачты — к кончику мачты. Если вы будете часто смотреть далеко в море, а не просто валяться на пляже, то, может быть, что-то такое увидите!
...Но как стремительно время посреди залива на фелюге! Вышли в море в пять часов, и на тебе, уже восемь. Приятель Кости, Олег, ловил бычков, покуда мы разговаривали о морской старине Одессы. Бычки, правда, мелкие, клевали отлично. На ужин улов пойдет, и коту достанется. Был штиль, парус был свернут, а то бы и не поговорили: управлять фелюгой непросто! И какая чудесная тишина стоит между небом и морем. Это ни в какое сравнение не идет с сидением в пляжных ресторанах и даже с катанием на прогулочных катерах, с их дурацкой, назойливой, громыхающей на весь залив музыкой.
От чувства обиды все же не удавалось избавиться. Как же так: в морских городах Европы до сих пор рядом с океанскими суперлайнерами и яхтами миллионеров живет полноценной жизнью простой рыбацкий лодочный флот, выходит в море. Жива старинная морская романтика. Костя бывал во многих странах и сам видел. А Одесса?..
«Ребята, — сказала я на прощанье, — когда будем отмечать наши праздники, непременно выпьем за то, чтобы Одесса из города у моря снова стала морским городом!».
Тина Арсеньева. Фото автора