|
|
   |
Народному художнику Украины, одному из лучших одесских живописцев и графиков Николаю Прокопенко в августе исполнилось 70 лет.
У него 123 персональные выставки, и его произведения хранятся в собраниях 80 музеев и галерей Украины, США, Англии, России, Австралии, Мексики, Норвегии, Италии, Германии, Швейцарии. Он — почетный гражданин города Ильичевска. Его картины обладают магией. Он переносит на полотна свой Город, своих пленительных Незнакомок, создает восхитительные пейзажи.
«Понимаешь, — говорит он мне, — для меня рождение каждой новой картины — чудо. Хорошо, что я рано обрел свое призвание. И что никогда ему не изменял. И мне хочется успеть сделать как можно больше». Его картины созданы воображением, в них нет ни капли рассудочности. Меня всегда привлекали женщины, созданные художником. Они умны, очаровательны, в меру капризны. «Они помогают мне, — улыбается Николай, — пережить минуты отчаянья. Они вместе с музыкой заполняют мою мастерскую, и я, понятное дело, слышу их голоса».
Он делает сотни набросков. Гусиное перо скользит по бумаге. Несколько минут, и набросок готов. Они останутся в папках — ждать своего часа.
Я люблю картины и рисунки Николая Прокопенко с арлекинами. Иногда мне кажется, что они — бывшие ангелы, сошедшие на землю. У них прекрасные мудрые лица и грустные глаза. Они готовы молниеносно принимать сложные решения. Они постигают мир, а мир любуется ими. У меня в коллекции есть один такой арлекин. На раскрытых ладонях он держит красное яблоко. Такое же точно, скорее всего, держал Парис. Арлекин Николая Прокопенко творит свой собственный миф.
В картинах Прокопенко совершенно отсутствует холод. Они радостны, в них переплетенье ярких красок, в них много театральности.
«Женщины, — размышляет Николай, — порой похожи на кошек. Они грациозны и непредсказуемы, в их душах бушуют страсти. В Испании мне каждая женщина казалась Кармен. Потом я на полотнах пытался изобразить именно ее — свободную, раскованную, страстную. Будто она выпила огненного пунша, но захмелела не от него, а от любви».
Я приводил в мастерскую Николая киевских, московских и питерских поэтов. Все они единодушно восторгались его работами. А потом мастерская заполнялась стихами. И казалось, арлекины и Прекрасные Дамы довольны, что они стали свидетелями поэтического буйства. Далеко не все мастерские художников приспособлены для стихов.
У Прокопенко собственный стиль: художник называет его светом, проходящим через мрак. Он быстро нащупывает тему, но не сразу ее переносит на холст. Она должна в нем вызреть, отстояться, захватить его полностью. Он часто цитирует Матисса: «Хорошая живопись всегда благородна». Мне нравятся его натюрморты. И его море. Оно колеблется, вздыхает, волны о чем-то шепчут друг другу.
Каждый художник ищет свою точку опоры и в очередной раз пытается перевернуть мир. Сделать его чуточку добрее. Дать ему свой разум. И тогда у художника возникает Свой Собственный Мир. Такой мир — его личный — есть и у Николая Прокопенко. «В нем, в сущности, — говорит он, — два мира: внешний и внутренний. Внутренний мир постоянно усложняется. И сложность эта переходит на внешний мир».
Даже в кафе он рисует. На рисунке появляется женщина, а за ней парусник. А потом огромный шар и город, помещенный в этом шаре.
«Все у нас еще впереди», — говорит он мне. И как-то по-детски улыбается. И я ему верю.
Игорь Потоцкий