|
|
   |
Из всех одесских храмов больше других люблю Стурдзовскую церковь — церковь иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость», которая открылась более полутора веков (165 лет) назад при богадельне сердобольных сестер. Лет 20 спустя здание было перестроено. На углу улиц Базарной и Белинского находится комплекс, считается памятником архитектуры местного значения (построен по проектам архитекторов Франца Моранди и Александра Шашина). По уставу церкви, священнику полагалось постоянно навещать больных и читать им молитвы, «принося с собою слово утешения и водворяя в них христианскую любовь и безусловную покорность промыслу Божию».
После революции в здании общины расположился госпиталь, а церковь надолго закрылась — в советские времена одесситы оплачивали в бывшем храме коммунальные услуги.
Лет 15 назад началась реставрация Стурдзовской церкви. Когда здание привели в порядок, оно поразило людей своей красотой. Сохранилось в ней и тепло былых времен. «Намоленная» церковь, как говорят в народе.
Однако вернемся в день сегодняшний. Растет у меня внук Михаил. В первый класс в этом году пошел. Хороший мальчишка. Одна беда: отец из атеистов попался, про Бога слова не скажи. Окрестили внука, конечно, но тайком. Грех перед Господом, а что делать? Часто не можем ребенка в церковь водить, но по праздникам стараемся свечку поставить да денежку в ящик для пожертвований положить. Специальный «церковный» кошелек голубого цвета у Михаила есть, он туда мелочь складывает, чтобы всем просящим милостыню подать. Много-то денег мы, правда, дать не можем. Пенсии у нас с бабушкой из средних, раньше хватало на житье, а теперь — туго: цены подпрыгнули. Школа Мишина денег требует, а еще в секцию ходит — тоже расходы, не лишать же парня удовольствия. Экономим, где можем, за счет того и выживаем.
Даже свечи в церкви стали нам не по карману. Вроде и неловко копейки считать, а как не считать? Внук ставит свечку Господу и маме Марии, а потом еще маме Софии и ее дочерям Вере, Надежде, Любови (крестили его в этот праздник 30 сентября), а также и дедушке Михаилу.
И вот купила однажды бабушка свечи на «Привозе», где они много дешевле продаются. Поговорили мы с ней за чашкой чая, можно ли со своими свечами в храм идти. Бабушка вспомнила, как одного батюшку спросили, разрешается ли сидя молиться, если ноги болят. Отец святой сказал, что можно: «Лучше сидя думать о Боге, чем стоя — о больных ногах». Старушка моя резонно рассудила: «Когда на базар шла, я ведь помнила о Боге; когда в церковь собираться стану — опять вспомню; и чем эти свечи хуже тех, что продаются в храме?».
Пришли мы с Мишенькой в храм. Только на порог — батюшка нам навстречу. Серьезный, осанистый, с бородой. Наверное, важную должность занимает, потому что на фотографиях, что на стенде возле церковного магазина расположились, в основном в центре группы находится. Глянул строго отец святой: «Свечи не в церкви покупали?» (они отличаются немного). «Не в церкви, батюшка», — ответствую. «Они недействительны», — свел брови святой отец. «Почему?» — дерзнул спросить. «Запрещено!» — коротко ответил священник. И так как-то фигурой повел, что мы к выходу попятились.
Ну, вышли. У дверей, что ведут уже на улицу, увидели подставку для свечей. Там и помолились. Слава Богу, внук ни о чем не спрашивал. То ли все понял, то ли ничего не понял. Подрастет — разберется. Главное, чтобы Бог в душе был.
Георгий Матвеев